• Приглашаем посетить наш сайт
    Плещеев (plescheev.lit-info.ru)
  • Мелкий бес

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
    Варианты

    Фёдор Сологуб. Мелкий бес

    Роман

    "Я сжечь ее хотел, колдунью злую"

    I

    После праздничной обедни прихожане расходились по домам. Иные останавливались в ограде, за белыми каменными стенами, под старыми липами и кленами, и разговаривали. Все принаряди-лись по-праздничному, смотрели друг на друга приветливо, и казалось, что в этом городе живут мирно и дружно. И даже весело. Но все это только казалось.

    Гимназический учитель Передонов, стоя в кругу своих приятелей, угрюмо посматривая на них маленькими, заплывшими глазами из-за очков в золотой оправе, говорил им:

    - Сама княгиня Волчанская обещала Варе, уж это наверное. Как только, говорит, выйдет за него замуж, так я ему сейчас же и выхлопочу место инспектора.

    - Да как же ты на Варваре. Дмитриевне женишься?- спросил краснолицый Фаластов: - ведь она же тебе сестра! Разве новый закон вышел, что и на сестрах венчаться можно?

    Все захохотали. Румяное, обыкновенно равнодушно-сонное лицо Передонова сделалось свирепым.

    - Троюродная... - буркнул он, сердито глядя мимо собеседников.

    - Да тебе самому княгиня обещала? - спросил щеголевато одетый, бледный и высокий Рутилов.

    - Не мне, а Варе, - ответил Передонов.

    - Ну вот, а ты и веришь, - оживленно говорил Рутилов. - Сказать все можно. А ты сам отчего к княгине не явился?

    - Пойми, что мы пошли с Варей, да не застали княгини, всего на пять минут опоздали, - рассказывал Передонов,- она в деревню уехала, вернется через три недели, а мне никак нельзя было ждать, сюда надо было ехать к экзаменам.

    - Сомнительно что-то, - сказал Рутилов и засмеялся, показывая гниловатые зубы.

    Передонов призадумался. Собеседники разошлись. Остался с ним один Рутилов.

    - Конечно, - сказал Передонов, - я на всякой могу, на какой захочу. Не одна мне Варвара.

    - Само собою, за тебя, Ардальон Борисыч, всякая пойдет, - подтвердил Рутилов.

    Они вышли из ограды и медленно проходили по площади, немощеной и пыльной. Передонов сказал:

    - Только вот княгиня как же? Она разозлится, если я Варвару брошу.

    - Ну, что ж княгиня! - сказал Рутилов.- Тебе с ней не котят крестить. Пусть бы она тебе место сначала дала, - окрутиться успеешь. А то как же так, зря, ничего не видя!

    - Это верно.. . - раздумчиво согласился Передонов.

    - Ты так Варваре и скажи, - уговаривал Рутилов. - Сперва место, а то, мол, я так не очень-то верю. Место получишь, а там и венчайся, с кем вздумаешь. Вот ты лучше из моих сестер возьми, - три, любую выбирай. Барышни образованные, умные, без лести сказать, не чета Варваре. Она им в подметки не годится.

    - Ну-у.. . - промычал Передонов.

    - Верно. Что твоя Варвара? Вот, понюхай.

    Рутилов наклонился, оторвал шерстистый стебель белены, скомкал его вместе с листьями и грязно-белыми цветами и, растирая все это пальцами, поднес к носу Передонова. Тот поморщился от неприятного, тяжелого запаха. Рутилов говорил:

    - Растереть да бросить, - вот и Варвара твоя. Она и мои сестры - это, брат, две большие разницы. Бойкие барышни, живые, - любую возьми, не даст заснуть. Да и молодые, - самая старшая втрое моложе твоей Варвары.

    Все это Рутилов говорил, по обыкновению своему, быстро и весело, улыбаясь, но он, высокий, узкогрудый, казался чахлым и хрупким, и из-под шляпы его, новой и модной, как-то жалко торчали жидкие, коротко остриженные светлые волосы.

    - Ну, уж и втрое, - вяло возразил Передонов, снимая и протирая золотые очки.

    - Да уж верно! - воскликнул Рутилов. - Смотри, не зевай, пока я жив, а то они у меня тоже с гонором, - потом захочешь, да поздно будет. А только из них каждая за тебя с превеликим удовольствием пойдет.

    - Да, в меня здесь все влюбляются, - с угрюмым самохвальством сказал Передонов.

    - Ну, вот видишь, вот ты и лови момент, - убеждал Рутилов.

    - Мне бы, главное, не хотелось, чтобы она была сухопарая, - с тоскою в голосе сказал Передонов. - Жирненькую бы мне.

    - Да уж на этот счет ты не беспокойся,- горячо говорил Рутилов.- Они и теперь барышни пухленькие, а если не совсем вошли в объем, так это только до поры до времени. Выйдут замуж, и они раздобреют, как старшая. Лариса-то у нас, сам знаешь, какая кулебяка стала.

    - Я бы женился, - сказал Передонов, - да боюсь, что Варя большой скандал устроит.

    - Боишься скандала, так ты вот что сделай, - с хитрою улыбкою сказал Рутилов: - сегодня же венчайся, не то завтра: домой явишься с молодой женой, и вся недолга. Правда, хочешь, я это сварганю, завтра же вечером? С какою хочешь?

    Передонов внезапно захохотал, отрывисто и громко.

    - Ну, идет? по рукам, что ли? - спросил Рутилов.

    Передонов так же внезапно перестал смеяться и угрюмо сказал, тихо, почти шопотом:

    - Донесет, мерзавка.

    - Ничего не донесет, нечего доносить, - убеждал Рутилов.

    - Или отравит, - боязливо шептал Передонов.

    - Да уж ты во всем на меня положись, - горячо уговаривал его Рутилов, - я все так тонко обстрою тебе.. .

    - Я без приданого не женюсь, - сердито крикнул Передонов.

    Рутилова нисколько не удивил новый скачок в мыслях его угрюмого собеседника. Он возразил все с тем же одушевлением:

    - Чудак, да разве они бесприданницы! Ну, что же, идет, что ли? Ну, я побегу, все устрою. Только чур, никому ни гу-гу, слышишь, никому!

    Он потряс руку Передонова и побежал от него. Передонов молча смотрел за ним. Барышни Рутиловы припомнились ему, веселые, насмешливые. Нескромная мысль выдавила на его губы поганое подобие улыбки, - оно появилось на миг и исчезло. Смутное беспокойство поднялось в нем.

    "С княгиней-то как же? - подумал он. - За теми гроши, и протекции нет, а с Варварой в инспекторы попадешь, а потом и директором сделают".

    Он посмотрел вслед суетливо убегающему Рутилову и злорадно подумал: "Пусть побегает".

    И эта мысль доставила ему вялое и тусклое удовольствие. Но ему стало скучно оттого, что он - один; он надвинул шляпу на лоб, нахмурил светлые брови и торопливо отправился домой по немощеным, пустым улицам, заросшим лежачею мшанкою с белыми цветами, да жерухою, травою, затоптанною в грязи.

    Кто-то позвал его тихим и быстрым голосом;

    - Ардальон Борисыч, к нам зайдите.

    Передонов поднял сумрачные глаза и сердито посмотрел за изгородь. В саду за калиткою стояла Наталья Афанасьевна Вершина, маленькая, худенькая, темнокожая женщина, вся в черном, чернобровая, черноглазая. Она курила папироску в черешневом темном мундштуке и улыбалась слегка, словно знала такое, чего не говорят, но чему улыбаются. Не столько словами, сколько легкими, быстрыми движениями зазывала она Передонова в свой сад: открыла калитку, посторонилась, улыбалась просительно и вместе уверенно и показывала руками, - входи, мол, чего стоишь.

    И вошел Передонов, подчиняясь ее, словно ворожащим, беззвучным движениям. Но он сейчас же остановился на песчаной дорожке, где в глаза ему бросились обломки сухих веток, и посмотрел на часы.

    - Завтракать пора, - проворчал он.

    Хотя часы служили ему давно, но он и теперь, как всегда при людях, с удовольствием глянул на их большие золотые крышки. Было без двадцати минут двенадцать. Передонов решил, что можно побыть немного. Угрюмо шел он за Вершиною по дорожкам, мимо опустелых кустов черной и красной смородины, малины, крыжовника.

    Сад желтел и пестрел плодами да поздними цветами. Было тут много плодовых и простых деревьев да кустов: невысокие раскидистые яблони, круглолистые груши, липы, вишни с гладкими блестящими листьями, слива, жимолость. На бузиновых кустах краснели ягоды. Около забора густо цвела сибирская герань, - мелкие бледно-розовые цветки с пурпуровыми жилками.

    Остропестро выставляло из-под кустов свои колючие пурпуровые головки. В стороне стоял деревянный дом, маленький, серенький, в одно жилье, с широкою обеденкою в сад. Он казался милым и уютным. А за ним виднелась часть огорода. Там качались сухие коробочки мака да беложелтые крупные чепчики ромашки, желтые головки подсолнечника никли перед увяданием и между полезными зелиями поднимались зонтики: белые у кокорыша и бледнопурпуровые у цикутного аистника, цвели светложелтые лютики да невысокие молочаи.

    - У обедни были? - спросила Вершина.

    - Был, - угрюмо ответил Передонов.

    - Вот и Марта только-что вернулась, - рассказывала Вершина. - Она часто в нашу церковь ходит. Уж я и то смеюсь: для кого это, говорю, вы, Марта, в нашу церковь ходите? Краснеет, молчит. Пойдемте, в беседке посидимте, - сказала она быстро и без всякого перехода от того, что говорила раньше.

    Среди сада, в тени развесистых кленов, стояла старенькая серенькая беседка, - три ступеньки вверх, обомшалый помост, низенькие стены, шесть точеных пузатых столбoв и шестискатная кровелька.

    Марта сидела в беседке, еще принаряженная от обедни. На ней было светлое платье с бантиками, но оно к ней не шло. Короткие рукава обнажали островатые красные локти, сильные и большие руки. Марта была, впрочем, не дурна. Веснушки не портили ее. Она слыла даже за хорошенькую, особенно среди своих, поляков, - их жило здесь не мало.

    Марта набивала папиросы для Вершиной. Она нетерпеливо хотела, чтобы Передонов посмотрел на нее и пришел в восхищение. Это желание выдавало себя на ее простодушном лице выражением беспокойной приветливости. Впрочем, оно вытекало не из того, чтобы Марта была влюблена в Передонова: Вершина желала пристроить ее, семья была большая, - и Марте хотелось угодить Вершиной, у которой она жила несколько месяцев, со дня похорон старика-мужа Вершиной, - угодить за себя и за брата-гимназиста, который тоже гостил здесь.

    Вершина и Передонов вошли в беседку. Передонов сумрачно поздоровался с Мартою и сел, - выбрал такое место, чтобы спину защищал от ветра столб и чтобы в уши не надуло сквозняком. Он посмотрел на Мартины желтые башмаки с розовыми помпончиками и подумал, что его ловят в женихи. Это он всегда думал, когда видел барышень, любезных с ним. Он замечал в Марте только недостатки, - много веснушек, большие руки и с грубою кожею. Он знал, что ее отец, шляхтич, держал в аренде маленькую деревушку верстах в шести от города. Доходы малые, детей много: Марта кончила прогимназию, сын учился в гимназии, другие дети были еще меньше.

    - Пивка позволите вам налить? - быстро спросила Вершина.

    На столе стояли стаканы, две бутылки пива, мелкий сахар в жестяной коробке, ложечка мельхиоровая, замоченная пивом.

    - Выпью, - отрывисто сказал Передонов.

    Вершина посмотрела на Марту. Марта налила стакан, подвинула его Передонову, и при этом на ее лице играла странная улыбка, не то испуганная, не то радостная. Вершина сказала быстро, точно просыпала слова:

    - Положите сахару в пиво.

    Марта подвинула к Передонову жестянку с сахаром. Но Передонов досадливо сказал:

    - Нет, это - гадость, с сахаром.

    - Что вы, вкусно, - однозвучно и быстро уронила Вершина.

    - Очень вкусно, - сказала Марта.

    - Гадость, - повторил Передонов и сердито поглядел на сахар.

    - Как хотите, - сказала Вершина и тем же голосом, без остановки и перехода, заговорила о другом: - Черепнин мне надоедает, - сказала она и засмеялась.

    Засмеялась и Марта. Передонов смотрел равнодушно: он не принимал никакого участия в чужих делах, - не любил людей, не думал о них иначе, как только в связи со своими выгодами и удовольствиями. Вершина самодовольно улыбнулась и сказала:

    - Думает, что я выйду за него.

    - Ужасно дерзкий, - сказала Марта, не потому, что думала это, а потому, что хотела угодить и польстить Вершиной.

    - Вчера у окна подсматривал, - рассказывала Вершина. - Забрался в сад, когда мы ужинали. Кадка под окном стояла, мы подставили под дождь, - целая натекла. Покрыта была доской, воды не видно, он влез на кадку да и смотрит в окно. А у нас лампа горит, - он нас видит, а мы его не видим. Вдруг слышим шум. Испугались сначала, выбегаем. А это он провалился в воду. Однако вылез до нас, убежал весь мокрый, - по дорожке так мокрый след. Да мы и по спине узнали.

    Марта смеялась тоненьким, радостным смехом, как смеются благонравные дети. Вершина рассказала все быстро и однообразно, словно высыпала, - как она всегда говорила, - и разом замолчала, сидела и улыбалась краем рта, и оттого все ее смуглое и сухое лицо пошло в складки, и черноватые от курева зубы слегка приоткрылись. Передонов подумал и вдруг захохотал. Он всегда не сразу отзывался на то, что казалось ему смешным,- медленны и тупы были его восприятия.

    Вершина курила папиросу за папиросою. Она не могла жить без табачного дыма перед ее носом.

    - Скоро соседями будем, - объявил Передонов.

    Вершина бросила быстрый взгляд на Марту. Та слегка покраснела, с пугливым ожиданием посмотрела на Передонова и сейчас же опять отвела глаза в сад.

    - Переезжаете? - спросила Вершина. - Отчего же?

    - Далеко от гимназии,- объяснил Передонов. Вершина недоверчиво улыбалась. Вернее, думала она, что он хочет быть поближе к Марте.

    - Да ведь вы там уже давно живете, уже несколько лет, - сказала она.

    - Да и хозяйка стерва, - сердито сказал Передонов.

    - Будто? - недоверчиво спросила Вершина, и криво улыбнулась.

    Передонов немного оживился.

    - Наклеила новые обои, да скверно, - рассказывал он.- Не подходит кусок к куску. Вдруг в столовой над дверью совсем другой узор, вся комната разводами да цветочками, а над дверью полосками да гвоздиками. И цвет совсем не тот. Мы было не заметили, да Фаластов пришел, смеется. И все смеются.

    - Еще бы, такое безобразие, - согласилась Вершина.

    - Только мы ей не говорим, что мы выедем, - сказал Передонов и при этом понизил голос. - Найдем квартиру и поедем, а ей не говорим.

    - Само собой, - сказала Вершина.

    - А то будет, пожалуй, скандалить, - говорил Передонов, и в глазах его отразилось пугливое беспокойство.- Да еще и плати ей за месяц, за такую-то гадость.

    Передонов захохотал от радости, что выедет и за квартиру не заплатит.

    - Стребует, - заметила Вершина.

    - Пусть требует, я не отдам, - сердито сказал Передонов. - Мы в Питер ездили, так не пользовались это время квартирою.

    - Да ведь квартира-то за вами оставалась, - сказала Вершина.

    - Что ж такое! Она должна ремонт делать, так разве мы обязаны платить за то время, пока не живем? И главное - она ужасно дерзкая.

    - Ну, хозяйка дерзкая оттого, что ваша... сестрица уж слишком пылкая особа, - сказала Вершина с легкою заминкою на слове "сестрица".

    Передонов нахмурился и тупо глядел перед собою полусонными глазами. Вершина заговорила о другом. Передонов вытащил из кармана карамельку, очистил ее от бумажки и принялся жевать. Случайно взглянул он на Марту и подумал, что она завидует и что ей тоже хочется карамельки.

    "Дать ей или не давать? - думал Передонов. - Не стоит она. Или уж разве дать, - пусть не думают, что мне жалко. У меня много, полны карманы".

    И он вытащил горсть карамели.

    - На-те, - сказал он и протянул леденцы сначала Вершиной, потом Марте, - хорошие бомбошки, дорогие, тридцать копеек за фунт плачены.

    Они взяли по одной. Он сказал:

    - Да вы больше берите. У меня много, и хорошие бомбошки, - я худого есть не стану.

    - Благодарю вас, я не хочу больше, - сказала Вершина быстро и невыразительно.

    И те же слова за нею повторила Марта, но как-то нерешительно. Передонов недоверчиво посмотрел на Марту и сказал:

    - Ну, как не хотеть! На-те.

    И он взял из горсти одну карамельку себе, а остальные положил перед Мартою. Марта молча улыбнулась и наклонила голову.

    "Невежа, - подумал Передонов,- не умеет поблагодарить хорошенько".

    Он не знал, о чем говорить с Мартою. Она была ему нелюбопытна, как все предметы, с которыми не были кем-то установлены для него приятные Или неприятные отношения.

    Остальное пиво было вылито в стакан Передонову. Вершина глянула на Марту.

    - Я принесу, - сказала Марта. Она всегда без слов догадывалась, чего хочет Вершина.

    - Пошлите Владю, он в саду, - сказала Вершина.

    - Владислав! - крикнула Марта.

    - Здесь, - отозвался мальчик так близко и так скоро, точно он подслушивал.

    - Пива принеси, две бутылки, - сказала Марта, - в сенях в ларе.

    Скоро Владислав подбежал бесшумно к беседке, подал через окно Марте пиво и поклонился Передонову.

    - Здравствуйте, - хмуро сказал Передонов, - пива сколько бутылок сегодня выдули?

    Владислав принужденно улыбнулся и сказал:

    - Я не пью пива.

    Это был мальчик лет четырнадцати, с веснусчатым, как у Марты, лицом, похожий на сестру, неловкий, мешкотный в движениях. Одет он был в блузу сурового полотна.

    Марта шопотом заговорила с братом. Оба они смеялись. Передонов подозрительно посматривал на них. Когда при нем смеялись и он не знал, о чем, он всегда предполагал, что это над ним смеются. Вершина забеспокоилась. Уже она хотела окликнуть Марту. Но сам Передонов спросил злым голосом:

    - Чему смеетесь?

    Марта вздрогнула, повернулась к нему и не знала, что сказать. Владислав улыбался, глядя на Передонова, и слегка краснел.

    - Это невежливо, при гостях, - выговаривал Передонов.- Надо мной смеетесь?- спросил он.

    Марта покраснела, Владислав испугался.

    - Извините, - сказала Марта, - мы вовсе не над вами. Мы о своем.

    - Секрет, - сердито сказал Передонов. - При гостях невежливо о секретах разговаривать.

    - Да не то, что секрет, - сказала Марта, - а мы тому, что Владя - босиком, и не может войти сюда, - стесняется.

    Передонов успокоился, стал выдумывать шутки над Владею, потом угостил и его карамелькою.

    - Марта, принесите мой черный платок, - сказала Вершина, - да загляните заодно в кухню, как там пирог.

    Марта послушно вышла. Она поняла, что Вершина хочет говорить с Передоновым, и была рада, ленивая, что не к спеху.

    - А ты иди подальше, - сказала Вершина Владе, - нечего тебе тут болтаться.

    Владя побежал, и слышно было, как песок шуршит под его ногами. Вершина осторожно и быстро посмотрела в бок на Передонова сквозь непрерывно испускаемый ею дым. Передонов сидел молча, глядел прямо перед собою затуманенным взором и жевал карамельку. Ему было приятно, что те ушли,- а то, пожалуй, опять бы засмеялись. Хотя он и узнал наверное, что смеялись не над ним, но в нем осталась досада, - так после прикосновения жгучей крапивы долго остается и возрастает боль, хотя уже крапива и далече.

    - Что вы не женитесь ? - вдруг часто и быстро заговорила Вершина. - Чего еще ждете.

    Ардальон Борисыч! Варвара ваша вам не пара, извините, прямо скажу.

    Передонов провел рукою по слегка растрепанным каштанового цвета волосам и с угрюмою важностью молвил:

    - Здесь для меня и нет пары.

    - Не скажите, - возразила Вершина и криво улыбнулась. - Здесь есть много лучшее ее, и за вас всякая пойдет.

    Она стряхнула пепел с папиросы решительным движением, словно поставила на чем-то утвердительный знак.

    - Всякой мне не надо,- ответил Передонов.

    - Не о всякой и речь, - быстро говорила Вершина.- Да вам ведь не за приданым гнаться, была бы девушка хорошая. Вы сами получаете достаточно, слава богу.

    - Нет, - возразил Передонов, - мне выгоднее на Варваре жениться. Ей княгиня протекцию обещала. Она даст мне хорошее место,- говорил Передонов с угрюмым одушевлением.

    Вершина слегка улыбалась. Все ее морщинистое и темное, словно прокопченное табаком, личико выражало снисходительную недоверчивость. Она спросила:

    - Да вам она говорила это, княгиня-то? С ударением на слове "вам".

    - Не мне, а Варваре, - признался Передонов, - да это все равно.

    - Уж слишком вы полагаетесь на слова вашей сестрицы, - злорадно говорила Вершина. - Ну, а скажите, она много старше вас? Лет на пятнадцать? Или больше? Ведь ей под пятьдесят?

    - Ну, где там, - досадливо сказал Передонов, - тридцати еще нет. Вершина засмеялась.

    - Скажите, пожалуйста, - с нескрываемою насмешкою в голосе сказала она, - а на вид она гораздо старше вас. Конечно, это не мое дело, а только со стороны жалко, что такой хороший молодой человек должен жить не так, как бы он заслуживал по своей красоте и душевным качествам.

    Передонов самодовольно оглядывал себя. Но не было улыбки на его румяном лице, и казалось, что он обижен тем, что не все его понимают, как Вершина. А Вершина продолжала:

    - Вы и без протекции далеко пойдете. Неужто не оценит начальство! Что ж вам за Варвару держаться! Да и не из Рутиловых же барышень вам, жену брать: они - легкомысленные, а вам надо жену степенную. Вот бы взяли мою Марту.

    Передонов посмотрел на часы.

    - Пора домой, - сказал он и стал прощаться.

    Вершина была уверена, что Передонов уходит потому, что она задела его за живое, и что он из нерешительности только не хочет говорить теперь о Марте.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
    Варианты
    © 2000- NIV